Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

AndReika Tibet Belarus Bielarus

"Любовь и страсть солью в стихи..."

Таня пишет: "Вдохновенные стихи Андрея, красивейшая музыка Валеры и гениальная - лёгкая, ажурная, парящая и воздушная, завершающаяся хрустальной россыпью звуков - аранжировка гитариста Андрея Дементьева - сделали своё дело. Получился творческий синтез всех составляющих и родилась Песня-шедевр...".

Больше впечатлений, текст и звук тут:
http://dunadana.livejournal.com/313564.html

AndReika Tibet Belarus Bielarus

Сила любви Рэя Брэдбери

"Мужчина в 17 лет - идиот, в 18 - болван, к 20 развивается до придурка, в 25 он простофиля, в 30 - ни то ни сё, и только к славному 40-летнему возрасту становится обычным дураком" (Рэй Брэдбери «Научный подход»)

Пока я весь такой необычный, и мне осталось лишь 4 месяца до "обычного дурака", : ) в память об ушедшем человеке и писателе, предлагаю читателю статью "Сила любви" -- интервью светлой памяти американского фантаста Рэя Брэдбери Дмитрию Диброву, прозвучавшее 15-го и 22-го октября 2005-го года в передаче «ПроСВЕТ» на телеканале «Россия». Текст интервью предоставлен нашему сайту для публикации лично Дмитрием Дибровым, и, возможно, за давностью лет, сохранилось (причём, отформатированным и причёсанным) только у нас (и тех, кто у нас скопипастил). Название статьи-интервью "придумано" моей женой Татьяной (авторский оригинал названия не имел), и разошлось по интернету : ) Welcome.

kryz

Вера Католической Церкви


Ричард Конрад OP
«Вера Католической Церкви»
Перевод Наталии Трауберг

О. Тимоти Рэдклиф OP, Настоятель Ордена Проповедников, Рим, 10 марта 1994: «В последние несколько столетий наша культура была склонна предполагать противоречие между верой и разумом, между любовью к традиции и духом исследования. Эта книга ставит под вопрос такое противопоставление, предлагая нам открыть для себя красоту и последовательность учения Церкви, и делает это очень хорошо. Научная осведомленность автора — он получил в Кембридже степень доктора химии — сочетается с глубокими богословскими знаниями. Это хорошо видно из текста книги — от размышлений о том, как отношение Бога к миру можно пояснить, описывая кипячение воды, до рассуждений о том, произошло ли человечество от одной-единственпой супружеской пары.

Полноценное изложение традиционных взглядов сочетается с глубоким ощущением тайны Божьей и ограниченности языка, повествующего о Боге… [Автор] выводит нас за пределы узкого взгляда на мораль как на послушание закону, подчинение нашей воли навязанным извне правилам — к более традиционному и более привлекательному представлению о том, что мы становимся святыми, возрастая в добродетели, направляясь к исполнению наших глубочайших упований о Господе, к Которому мы стремимся сильнее всего. Крест здесь не знак Бога, гневающегося на грешников, но символ откровения о прощении. Я настоятельно рекомендую эту книгу всем, а в особенности преподавателям, желающим иметь ясное и четкое представление о вероучении Церкви, и к тому же такое, которое открыто вопросам, возникающим в наши дни».

Wiciaz

Родословная Владимира Высоцкого

«РОДОМ ИЗ БРЕСТ-ЛИТОВСКА»
Родословная Владимира Высоцкого.

ВСВ: «Мешают ли мне еврейские крови?.. Знаешь, в последнее время я стал задумываться: кто я? И вот в такие моменты всегда ловлю себя на мысли, что ничего нового не придумаю. Остаётся только воспроизвести написанное (жаль, что не мной!): Я русский. По рождению, по языку, по литературным пристрастиям, по друзьям, по любви, по впаянности в родную землю, по всему, что создаёт человеческую душу. Но пока остаётся хоть один антисемит, я - еврей!».

Litwin

Литовско-русский словарь А.Либериса

Antanas Lyberis - Литовско-русский словарь А.Либериса (3 издание) [2001, PDF]

Этот замечательный полный литовско-русский словарь содержит общеупотребительную лексику литовского языка, а также некоторые варианты диалектов, разговорную лексику , устаревшие слова, которые нередке встречаются в литературе, специализированные и технические термины. Словарь очень полезен всем тем, кто изучает литовский язык, переводчикам, журналистам, сотрудникам международных организаций, всем тем, кому требуется качественно переводить с литовского языка. Файл содержит закладки для быстрого перехода к буквам алфавита.

Litwin

Патрионим ЛИТВИН

Напишу по-русски про ночной сон. Внезапно среди не помню какого сновидения случились мгновения повышенного осознания. Вдруг перед взором возникла раскрытая неведомая старинная книга, которую стал читать. Успел прочесть: «В Великом Княжестве Литовском [слово] ЛИТВИН использовалось как патрионим. Патрионим — самоидентификация по принадлежности к своему Отечеству — от слова PATRIA, PATRIO». После этого книга исчезла. Осознание ещё оставалось; понимая, что нахожусь в ночном сне, дал себе твёрдую установку запомнить происшедшее до утра, а утром поискать в Google, :) существует ли в данном мире слово «patrionim», или же это лишь игра воображения, кармическое сновидение ума, погруженного в литвинскую тему :) Потом провалился в сон…

Утром Таня рассказала, что ночью кот разбудил её, щекоча усами :) Тут же меня осенило, вспомнил ночной сон и установку проверить в Гугле слово patrionim. Действительно, слово крайне редкое, но существует, или же существовало! Гугль выдал всего несколько упоминаний. Из них лишь одно мне хоть о чём-то поведало: «patronim, etnonim, patrionim» — цитата из некой книги на румынском языке (румынский, кстати, происходит от латыни), из которой следует, что упомянутые рядом патроним, этноним и патрионим — «из одной оперы», каким-то образом связаны в контексте; а упомянутые рядом патроним и патрионим — не опечатка в слове «патроним», а два разных слова! Патроним, кстати, оказывается — слово очень распространённое, означает нечто навроде отчества, имени по отцу, деду…

Есть национимы (напр. поляк, француз), регионимы (напр. полешчук, сибиряк), этнонимы (например, литовец), а для меня самоназванию ЛИТВИН наибольшим образом соответствует именно этот данный ночью свыше термин — патрионим — идентичность по принадлежности к Отечеству своему — Великой Литве!

Litwin

Чеслав Милош — Поэт Обоих Народов

«После смерти Чеслава Милоша нашлись такие — немногочисленные, но заметные, — кто называл его поэтом недостаточно католическим и недостаточно польским… Среди обвинений повторялось одно: Чеслав Милош вовсе не был поляком — он литвин (так в старину называли граждан Великого Княжества Литовского), то есть по определению не мог участвовать в создании польской культуры и, наоборот, ненавидел ее и вносил в нее враждебные ей элементы. Это утверждение повеселило бы поэта больше всего прочего, однако неожиданным для него не стало бы.

Много лет назад он писал: «Среди поляков я не раз сталкивался с подозрительностью: якобы с моей польскостью не все в порядке. И должен признаться, что тень правоты в этом есть, хотя ребенком, еще в России, я декламировал: «Кто ты? Маленький поляк. Какой твой знак? Белый орел» [перевод хрестоматийного четверостишия — дословный]». Он был родом из мест, связанных с Польшей несколько сот лет, но к ней не принадлежащих. Из Литвы, удивительного государства, которое в Средние века было независимой полуязыческой, полуправославной империей, позднее разделило польские судьбы, а в ХХ веке вновь обрело независимость — одновременно с Польшей и так же, как Польша, дважды.

Независимость ХХ века оказалась совсем другой, нежели древняя: она опиралась на этнографический критерий, а это означало, что вместо державы, достигавшей Смоленска и побережья Черного моря, появилась маленькая, хотя и амбициозная прибалтийская республика, похожая на Латвию, Эстонию, отчасти на Финляндию. Своей столицей она считала Вильнюс, прекрасный город, который был центром средневековой империи, но уже несколько веков говорил преимущественно по-польски и поэтому был присоединен к Польше. Результатом этого был длительный и острый конфликт, который многие годы выглядел таким же неразрешимым, как арабо-израильский конфликт из-за Иерусалима.

Чеслав Милош был прежде всего поэтом Вильнюса, который он называл «безымянным городом», а вдобавок в споре о Вильнюсе он занимал особую позицию, и польские сверхпатриоты автоматически зачисляли его в подозрительные. Литовцам тоже было не слишком ясно, кто такой этот странный виленский автор, потому что литовца ныне характеризует язык — трудный, для славянина совершенно непонятный, имеющий с польским ровно столько же общего, сколько гэльский с английским. Милош слышал этот язык в детстве, умел на нем читать, но никогда по-литовски не писал. Во всяком случае родился он в Литве и остался ей верен.

Для польского поэта это не было ничем исключительным, потому что литвином считал себя и Адам Мицкевич, занимающий в польской культуре XIX века место, близкое к тому, какое занял Милош в ХХ в. У лучших польских писателей было принято вести свой род из Литвы, как у английских — из Ирландии; это сравнение уже попало в общие места. Любой поляк (и любой литовец!) знает, что прославленная поэма Мицкевича «Пан Тадеуш» начинается словами «Отчизна милая, Литва!». Но это начало вдвое парадоксально, потому что Литва «Пана Тадеуша» — это сегодняшняя Белоруссия

Пограничье — это почва, порождающая конфликты, даже войны, в том числе и мировые, но несомненно плодотворная для таланта… Здесь скрещивались языки, нравы, эры; кроме польской среды существовала литовская, белорусская, еврейская…

Власти делали все, что могли, чтобы связать город с Польшей, не останавливаясь перед репрессиями против литовцев и белорусов. Большинство польского населения разделяло национальную идеологию. «Мыслящие единицы были скорее немногочисленны — хотя весьма любопытны и ценны, энергичны», — писал Милош в 1978 году. Так называемые «краёвцы»: Людвик Абрамович, Михал Ремер и другие — еще до I Мировой войны мечтали о воскрешении былой Литвы, то есть балто-славянского Великого Княжества, вероятно, в федерации с Польшей, но сохраняющего свой национальный облик и своеобразный характер. Группа «краёвцев» во времена Милоша не лишена была влияния — в этом ее поддерживала местная традиция, согласно которой граждан Великого Княжества считали духовно богаче, чем жителей «Короны» — Варшавы или Кракова. Не забудем, что из Великого Княжества были родом, то есть считали себя литвинами, Адам Мицкевич и воскресивший независимую Польшу Юзеф Пилсудский.

Провинциальный застой бывает чреват бунтом. Гимназистом, а потом студентом Чеслав Милош оказался в оппозиции к большинству. Бунт проявился в том, что он стал наследником идей «краёвцев». Любовь к Литве, как у Мицкевича и Пилсудского, не противоречила у него любви к Польше

Милош предлагал — особенно ввиду угрозы со стороны гитлеровской Германии — компромисс, польско-литовское сближение, переход к такому положению, когда Польша перестала бы рассматривать Вильно как исключительно свое, а потерю города не считала бы неисцелимым ущербом. Это привело лишь к конфискации номера «Жагаров» и открытию следственного дела — правда, закрытого прокурором…»

Томас Венцлова: ПОЭТ ОБОИХ НАРОДОВ

Litwin

Принцип Соловья-разбойника

Пішу прамову на канферэнцыю — пра шляхту й памяркоўнасьць :)

Прыйшло ў галаву: «Ставший притчей во языцех принцип „Моста между Севером, Югом, Западом и Востоком“ из здорового принципа терпимости, толерантности и взаимовыгодного сотрудничества очень легко может выродиться в „принцип Соловья-разбойника на раздорожье“, которому все вокруг одинаково нужны, и который одинаково никому вокруг не нужен»… :)

Litwin

Эдвард Войнилович. Воспоминания.


Эдвард Войнилович. Воспоминания.
Перевод с польского. Мн., 2007. 380 с.

Редактор: ксёндз-магистр Владислав Завальнюк.
Технический редактор: С. Судник.
Издание Минской римо-католической парафии св. Симона и Елены.
Составитель: ксёндз-магистр Владислав Завальнюк.

Книга воспоминаний известного белорусского политического и общественного деятеля конца ХIХ - начала ХХ веков, фундатора строительства костёла Св. Симона и Елены в Минске. Эдварда Войниловича (13.10.1847 - 16.06.1928). Сокращённый перевод с полького издания 1931 года (Вильно), осуществлённого Комитетом памяти с.п. Эдварда Войниловича. Книга предназначена всем, кто интересуется историей Беларуси на переломе ХIХ и ХХ веков.